Когда скандал вокруг стандарта для старшей школы только разгорался, опытные люди мне уже предрекали, что будет дальше. Для спасения проекта, подготовленного группой Кондакова, разыграют двухходовку. Сначала быстренько сделают другой проект — тоже беспримесно «реформаторский», но без шокирующих публику эксцессов, а потом учинят согласительную комиссию. Пройдя сквозь это дружественное горнило, стандарт обретёт звание компромиссного — и министр Фурсенко с лёгким сердцем его утвердит. Покуда всё так и идёт. В апреле Российская академия образования обнародовала альтернативный проект, а на прошлой неделе Минобр сообщил о создании рабочей группы по объединению двух версий стандарта; возглавит её — очевидно, по просьбе г-на Фурсенко — директор Курчатовского центра Ковальчук.

Г-н Кондаков по поводу миссии Ковальчука выразился с почтительной иронией: «Надеюсь, он сумеет соединить две диаметрально противоположные версии». На мой вкус, ирония эта безосновательна: второй стандарт — просто младший братик первого. Основные свойства кондаковского детища, которые возмутили бОльшую часть педагогов и родителей, налицо и здесь. Да, есть различия: текст РАО написан в чуть большей степени по-русски; в нём нет таких эпатирующих деталей, как четыре общеобязательных предмета в первом варианте кондаковского текста или внезапный курс «Россия в мире», — и это чудесно, но это мелочи. Сходства — много крупнее.

Оба стандарта равно не являются стандартами. Потому что образовательный стандарт — это внятно сформулированные и допускающие объективную проверку требования к результату обучения. Но требования, предъявляемые обеими бумагами к выпускнику, так невнятны и так очевидно неисполнимы, что руки врозь. Много ли вы знаете людей — с какими угодно дипломами, — способных предъявить «сформированность умений проводить лингвистический эксперимент и использовать его результаты в процессе практической речевой деятельности», а в придачу и «владение навыками самоанализа и самооценки на основе наблюдений за собственной речью»? А Кондаков и того и другого требует от старшеклассника. РАО нисколько не отстаёт: по их проекту, выпускник обязан продемонстрировать «проведение лингвистического анализа текстов различной функционально-стилевой и жанровой принадлежности», «способность работать с большими массивами эстетически насыщенной информации; освоение методов филологического исследования» плюс много чего ещё — по всем дисциплинам. Что требования явно дутые, это полбеды. Проверять степень их исполнения — как? А как проверяющий захочет, так и проверит; от результатов же проверок будет зависеть и зарплата учителей, и даже иногда судьба целых школ. Поэтому обе версии гарантируют педагогам нарастающие горы обязательных к заполнению отчётов — и безграничный произвол чиновников.

Ещё опаснее, что оба проекта равно безответственны. Оба рисуют ангельский образ ожидающей нас в близком будущем школы, и школа эта прежде всего чрезвычайно дорогая. Но об оценке сумм, необходимых для воплощения мечты, в обеих бумагах нет и помину, а суммы-то должны быть очень значительные: всеобщую профилизацию школ за трёшку не провернёшь, а проекты обещают далеко не только её. Видимо, мы должны думать, что премьер-министр Путин велит министру финансов Кудрину финансировать реализацию стандарта, чего бы она ни стоила, — притом что этот самый стандарт будет утверждён всего-навсего приказом Минобра. Не понимаю, как на таком фоне можно выговаривать, что государство-де гарантирует бесплатность среднего образования.

Словом, выходит, что оба стандарта в обоих важнейших отношениях: и по содержанию, и по реализуемости — одинаковая туфта. Но это никого не смущает. Профессор Рыжаков, руководитель работ по альтернативному стандарту, легко соглашаясь и с тем, что оба проекта не дают возможности определять содержание и качество обучения, и с тем, что оба они не просчитаны с финансовой точки зрения, говорил мне, что так и должно быть: такой вот отрыв от реальности задаёт для образовательного стандарта одна из статей закона об образовании, вписанная в него самими же добрыми реформаторами несколько лет назад. Согласитесь: точь-в-точь хрестоматийный отцеубийца, требующий у суда снисхождения на том основании, что он — сирота. Версий стандарта могло быть явлено и пять, и восемь — легче бы не стало.

Легко понять реформаторов образования: они в сложном положении. Кондаковский стандарт мог быть принят только в тишине; но неосторожный пиар привлёк к нему общественное внимание, и принять его стало крайне трудно. А принять надо; при всей своей расплывчатости (точнее, именно благодаря своей расплывчатости) стандарт — важнейшая часть всего их, реформаторов, замысла: как без кивка на стандарт выдавать то самое госзадание, на базе которого будут, по 83-му закону, работать школы? К тому же скандал со стандартом оказался лишь гребнем быстро поднимающейся волны более широкого недовольства — и ЕГЭ, и качеством обучения, и вообще. Вот реформаторы и стараются, не вызывая дополнительного шума, всё-таки пропихнуть свой бессмысленный стандарт. На мой взгляд, такая настойчивость уже неуместна. Зайдите на любой учительский или родительский форум, почитайте. Пусть две трети, да хоть девять десятых обсуждаемых там страшилок — вымышлены; зато градус недовольства очень уж реален. Тут надо не стандарты принимать, попутно устраивая в отдельных школах эксперименты с платностью того и этого, а срочно начинать поиски приемлемых решений. Поиски в существенно более широких кругах, чем дружное сообщество профессиональных модернизаторов образования. Когда (хорошо, если) начнутся массовые протесты, искать будет труднее.

А пока не позавидуешь профессору Ковальчуку — он, как сказал бы д’Артаньян, ввязывается в скверную историю. Не обязательно быть выдающимся учёным, чтобы понимать: среднее между двумя отрицательными числами ни при какой погоде не окажется положительным. Результат работы объединительной комиссии будет так же дурен, как объединяемые компоненты; но компоненты скоро забудутся, результат же останется надолго, а называть его будут — «стандарт Ковальчука». Неприятно.

Александр Привалов

http://expert.ru/expert/2011/21/o-neumestnoj-nastojchivosti/