У каждой эпохи свои народные приметы. Одна из примет нашего времени гласит: если ласточки летают хвостом вперед – это к повышению зарплаты. Будто оправдывая примету, федеральная так называемая реформа оплаты труда учителя докатилась и до Москвы. Либо Москва докатилась до реформы.

Прежде Москва гордилась «самостийностью» своей образовательной политики – и не без оснований: ЕГЭ ввели одними из последних; подушевое финансирование и реструктуризация школ только начинаются; так называемую новую систему оплаты труда собирались отодвинуть до «после выборов». Однако власть сменилась, и «самостийность» кончилась.

Правда, очевидцы утверждают, что новый руководитель московского образования И. Калина, встречаясь с работниками федерального министерства, любит пошутить: «Ну и наворотили вы тут федералы!» Однако федеральная образовательная политика отныне проводится в Москве гораздо более дисциплинированно, чем прежде, хотя ее последствия власти и пытаются смягчить: «подстилают соломку», используют не только «кнут», но и «пряник», – словом, делают все возможное, чтобы не наступить на те же «грабли», что ударили по голове учителя в других регионах.

Действительно, «реформу» зарплаты в Москве начинают не во всех школах, но в порядке эксперимента. Сначала предполагалось, что в нем будут участвовать 125 школ. Затем с инициативой «снизу» выступил весь Южный округ. Понятия «низа» и «верха» в данном случае относительны, ибо инициатива принадлежит начальнику окружного образования, но отнюдь не коллективам большинства школ.

Руководителей, директоров и профсоюзных лидеров 125 экспериментальных школ готовили к новой системе в течение года. Условия «реформы» по возможности согласовывали с горкомом профсоюза работников народного образования и науки. Говорят, И. Калина нередко начинал свои встречи с педагогами со слов психологической разгрузки: «Я – не террорист»! И тем не менее убежден: вреда от «новой» системы оплаты учительского труда даже в Москве будет значительно больше, чем пользы.

В защиту очередной реформы ее сторонники выдвигают обычно три основных аргумента, среди которых мне лично более или менее серьезным представляется только один.

Во-первых, фонд заработной платы в экспериментальных школах будет увеличен на 30%, и в результате средняя зарплата педагогов в городе превысит ее средний уровень по экономике в целом. В настоящее время их соотношение составляет 38тыс.руб. у педагогов против 41тыс. руб. по городу Москве.

Вряд ли найдется ненормальный политик или профсоюзник, который стал бы возражать против повышения зарплаты учителю. Но хотел бы заметить: в Москве это регулярно делали и прежде, причем всем педагогам и без всякого негатива, который способна породить новая «реформа».

Во-вторых, зарплату отныне будут устанавливать не поровну, но, как считают авторы «реформы», по заслугам: хорошие учителя получат прибавку, а плохие будут наказаны рублем. Другими словами, в педагогических коллективах запускается механизм конкуренции, который, как обещают власти, заставит учителя работать лучше.

В-третьих, результатом новой системы должна стать так называемая оптимизация – более рациональное расходование денег. Не секрет: в Центральном округе Москвы есть школы, где в классе учится по 10–15 детей, а учитель получает такую же зарплату, как и за класс, где детей 30 и более. Теперь с этой несправедливостью предлагается покончить.

Повторю: два последних аргумента представляются мне сомнительными. И назову отрицательные последствия новой системы.

Первое. Будет отменена 40-процентная надбавка для начинающих учителей. Считается, что платить за трудный старт не правильно – любую доплату надо заработать. Московские профсоюзы предупреждали образовательную власть, что это очень скоро приведет к дефициту молодых кадров и через пару лет надбавку придется возвращать. Не убедили, хотя явно были правы. В этом году выпускники вузов, которые рассчитывали на определенный уровень зарплаты, но попали в экспериментальные школы, вынуждены будут, как выражается молодежь, «купить губозакаточную машинку».

Второе. Утрата единого социального статуса учителя. В России в целом она произошла уже несколько лет назад, когда уровень зарплаты в Москве оказался в 7–8 раз выше, чем во многих регионах страны.

В свое время была разработана федеральная модельная методика реализации так называемой НСОТ (новой системы оплаты труда); затем – московская модельная методика. Однако теперь каждая школа в Москве должна на их основе создать собственную систему оплаты труда. С виду – демократия, а на самом деле – изрядный бедлам и бессмысленная работа: ведь денег-то от этого не прибавится, их просто предлагают по-разному делить.

В итоге единого социального статуса учителя не будет не только в Московском регионе, но и в каждой школе.

Убежден: статус педагога – один из главных факторов качества образования. А право ребенка на качественное образование не должно зависеть от того, в каком регионе ему посчастливилось или не посчастливилось родиться, в какую школу ему повезло или не повезло поступить.

На мой взгляд, универсальный статус педагога – это одна из главных скреп единого образовательного пространства. При новой системе это образовательное пространство активно разрушается.

Третье. Опора на формальные критерии оценки качества работы учителя. В основе многоэтажных формул расчета зарплаты, которые теперь придется использовать бухгалтерам, лежит так называемый ученико-час – школьный аналог койко-места. Сама же основная формула выглядит так:

О = Стп х Чаз х У х А х К + Днз.

Не правда ли, похоже на «многоэтажное» ругательство?

В этой формуле:

О – оклад учителя;

Стп – расчетная стоимость ученико-часа (руб. ученико-час);

Чаз – количество часов по предмету по учебному плану в месяц в каждом классе;

У – число обучающихся по предмету в каждом классе на начало очередного учебного года. При расчете окладов педагогических работников, осуществляющих индивидуальное обучение, используется средняя наполняемость классов на соответствующей ступени обучения;

А – повышающий коэффициент за квалификационную категорию педагога;

К – повышающий коэффициент за сложность и приоритетность предмета в зависимости от специфики образовательной программы данного учреждения;

Днз – доплата за неаудиторную занятость.

В качестве оснований для начислений стимулирующей части зарплаты используются обычно: результаты ЕГЭ (если учитель вел выпускные классы); количество участников олимпиад, подготовленных учителем; количество внеклассных мероприятий; количество опубликованных статей (хотя бы в интернете) и др.

Сомнительность оценки учительского труда по таким показателям вполне очевидна. Вообще надо признать, что оценить качество этого труда даже в его учебной составляющей крайне сложно: наверное, среди своих учителей каждый помнит высокоинтеллектуальных преподавателей и довольно слабых методистов, а равно и наоборот. Что же касается главной, воспитательной компоненты учительского труда, то ее лучше всего могут оценить сами ученики в старших классах либо особо внимательные родители – в младших. В конце концов, как власти намерены платить за главную учительскую «компетенцию», которую Януш Корчак выразил в заглавии своей книги «Как любить ребенка»?

Четвертое. «Вертикаль» в образовании – рост несправедливости и произвола в оплате труда.

Как известно, вся заработная плата педагога будет состоять из базовой и стимулирующей частей. Стимулирующую часть формально установит школьный или Попечительский совет на основе оценки работы учителя и его заслуг. Фактически, как все понимают, решающее слово в этом процессе будет принадлежать директору. Хороший директор – справедливая оценка; плохой директор – полный произвол. Не берусь определять соотношение разных категорий директоров в Москве, но убежден: во многих школах надбавка будет зависеть от степени близости к «телу» начальника. И уж во всяком случае, высококвалифицированные, но не всегда удобные для начальства педагоги вряд ли получат хорошую зарплату.

А поскольку и сами директора в настоящее время с помощью 278-й статьи Трудового кодекса и особых контрактов накрепко привязаны к органам управления образованием, мы получаем в школе все ту же пресловутую «вертикаль» – нарастающую зависимость «простого» человека от воли начальства.

В свое время, выступая в Государственной Думе при принятии очередного закона, я пытался разъяснить коллегам смысл новой политики: «чиновников выстроить по «вертикали»; народ уложить в «горизонталь»; и пусть «вертикаль» топчется по «горизонтали» сколько хочет и как может»!

Пятое. Сокращение числа школ и увеличение классов – обратная сторона так называемой оптимизации расходов, которую сторонники новой «реформы» относят к ее достоинствам. Так называемая новая система оплаты труда увязывается с подушевым финансированием, а оно в свою очередь делает «нерентабельными» небольшие школы, причем не только на селе, но и в крупном городе. Не случайно, по официальным данным, число школ в РФ с 1995 по 2011 г. сократилось со 68971 до 48662, т.е. на 20309!

Понятно, что при новой системе учитель будет стремиться иметь уже не только как можно больше часов, но и как можно больше учеников в классе. Как это скажется на качестве образования, угадывать с трех раз не приходится.

Между прочим, после появления альтернативного проекта Федерального закона «О народном образовании» известный деятель «медвежьей России» и директор Центра образования «Царицыно» № 548 г. Москвы Е. Рачевский обрушился на нас, авторов законопроекта, с критикой. Наше предложение сократить наполняемость классов в школах до 20 учеников он объявил неграмотностью, утверждая, что в Китае школы с классами по 45 и более человек дают вполне качественное образование. Когда вопрос по поводу такой критики был задан мною на собрании примерно 300 педагогов, позиция г-на Рачевского вызвала в зале лишь смех сквозь слезы. Ведь любому учителю понятно: качество образования в китайских школах достигается не благодаря, а вопреки переполненности классов.

Шестое. Разрушение социальной солидарности в учительских коллективах.

В свое время в старших классах школы мне казалось очевидным, что зарплата педагогов должна быть совершенно различной: ведь один учитель оказывает колоссальное влияние на твой духовный мир; а другой педагог – среднего уровня, и тебе даже временами кажется, что ты сам куда умнее. Теперь я сомневаюсь в правильности моих юношеских представлений.

Школа – не бизнес, где конкуренция может быть движущей силой, но единый организм, где социальная солидарность, пожалуй, важнее конкуренции. Учтем также, что около 90% всех учителей России и около 80% в Москве – это женщины. Развивать конкуренцию в женской среде – значит рисковать появлением фурий, способных разрушить любой мир. Женщины особенно болезненно реагируют на любую несправедливость – реальную или кажущуюся. «Новая» система очень многих заставит думать не столько о деле и о детях, сколько о том, почему Марии Ивановне заплатили на тысячу рублей больше. Вред общему делу очевиден.

Седьмое. Подмена в школе образовательных отношений рыночно-бюрократическими. Нашим «кассирам» от управления неплохо было бы помнить хотя бы два фундаментальных положения из работ знаменитого экономиста и социолога Макса Вебера:

– в современном обществе попытка чрезмерной рационализации управления приводит к его иррационализации, превращает рациональную бюрократию в абсолютное зло;

– принципы управления в сфере бизнеса, в коммерческом секторе отличаются до противоположности от принципов управления в секторе государственном, некоммерческом. Попытка коммерциализации социального сектора приводит к тому, что он перестает работать по прямому назначению – служит извлечению прибыли, а не гражданам.

Эти мысли Вебера особенно важны для образования. Ведь образовательные отношения по своей сути и смыслу – это отношения личностные, а не функциональные; отношения сотрудничества, а не взаимного использования. И не случайно многие творческие учителя говорят резко и прямо: «Уберите деньги из школы!».

Если учитель или профессор будут идти на занятия с мыслью о том, сколько они сегодня заработают, образование или выродится, или немедленно умрет. Слава богу, абсолютному большинству педагогов пока еще не приходит в голову мысль: «Эх, обслужу-ка я сегодня учеников, да подороже!».

Однако новая система заставляет не думать о детях, каждый из которых – неповторимая индивидуальность. Она требует, чтобы педагог считал баллы и предъявлял счет на повышенную заработную плату директору или комиссии. Как сказал на наших парламентских слушаниях директор из Краснодарского края: «Дети, уйдите из школы – не мешайте реализовывать национальный проект «Образование»!».

Восьмое. Разрыв с лучшими традициями отечественного образования. Об этих традициях часто говорят, но редко объясняют, что имеют в виду. На мой взгляд, к этим традициям относятся, в частности:

– фундаментальное образование в противоположность ориентации на функциональную грамотность;

– творческая педагогика в отличие от педагогики потребительства;

– педагогика сотрудничества, а не педагогика услуг;

– личностный, а не функциональный характер отношений учителя и ученика в широком смысле этих слов;

– доступность образования (образование – для всех) в противоположность образованию элитарному (для избранных).

Очевидно: рыночные принципы оплаты учительского труда представляют собой часть новой образовательной системы наряду с концепцией образовательных услуг, бюрократической отчетностью, формализованным ЕГЭ и т.п. К лучшим отечественным традициям эта система отношения не имеет и, вопреки заявлениям «медведей на воеводстве», тащит страну не вперед, а назад.

Девятое. Дальнейшее падение качества отечественного образования и его конкурентоспособности в мире. Исследования Левада-центра, проводившиеся с 2001 г. по 2006 г., показали: с каждым годом росло число людей, убежденных, что раньше в школе учили лучше, и сокращалось количество тех, кто думает, что лучше учат сейчас. Жаль, что центр перестал задавать народу этот вопрос, видимо, считая результат предопределенным.

Доклады ОНН о развитии человека показывают, что в послесоветский период в области образования Россия из тройки лидеров скатилась на 54-е место. 54% опрошенных Левада-центром ожидают дальнейшего ухудшения качества образования в результате принятия ФЗ № 83 об автономных, бюджетных и казенных учреждениях (АУ, БУ и КУ). Оптимистами же на этот счет остаются лишь 7%. Как говорится, чем больше реформ, тем хуже результат.

Полагаю, в Москве благодаря финансовым вливаниям, обучению руководителей и сотрудничеству с профсоюзами все эти последствия введения новой системы заработной платы будут мягче, чем в других регионах. Но общего глубоко ошибочного направления «реформы» это не изменит.

Впрочем, впору вспомнить знаменитое высказывание У.Черчилля: «Школьные учителя обладают такой властью, о которой премьер-министры могут только мечтать». И если педагоги этой властью воспользуются, например, в декабре или марте, они могут получить совершенно другую власть и совершенно другую реформу образования.

http://www.smolin.ru/actual/sovross/2011-10-01.htm