Как раньше на школьной классике учили борьбе за светлое коммунистическое будущее, так теперь она используется для утверждения русской духовности и православных ценностей. В жизни дети сталкиваются с ценностями совсем другого рода.
Современные российские писатели написали свой альтернативный учебник по литературе. «Литературная матрица» называется. Про Пушкина и Лермонтова, Некрасова с Маяковским как про наших современников. А про классические произведения — как будто они только что написаны. Такая актуальная для компьютерных подростков классика. И никакой общей идеологии. Ни тебе «типичных представителей». Ни крепостника Фамусова. Ни лишних людей в борьбе за светлое будущее человечества.
На авторов (а в их числе Андрей Битов, Людмила Петрушевская, Дмитрий Быков, Вадим Кантор и еще два десятка писателей — сплошь лауреаты и номинанты литературных премий) сразу навалились филологи (за то, что не знают азов литературоведения) и учителя (потому что не владеют методикой). Обозвали троечниками. Обвинили в самопиаре. Саму же идею, сформулированную в предисловии к «Матрице», — дать ответ казенному школьному литературоведению — никто вообще не оценивал. А зря. Потому что спорили-то писатели с советскими учебниками, по которым сами учились. А в недавно утвержденных образовательных стандартах классовой борьбы и социализма и в помине нет. А идеология есть. Но совсем другая, в духе времени.
И если бы авторы «Матрицы» заглянули в учебники, изданные в последние годы, то, скорее всего, позеленели бы. И, может быть, написали что-нибудь совсем другое. Например, открытое письмо президенту Медведеву.
Берем учебник «Литература. 10-й класс» Юрия Лебедева, по которому вот уже три года десятиклассники изучают Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Толстого. Открываем. Читаем. Глаза лезут на лоб.
Такая яростная проповедь русской исключительности. Духовного превосходства над европейской литературой (читай — над Европой). Со ссылками и цитатами из европейских и отечественных авторов. С утверждением: в отличие от Диккенса и Бальзака, герои которых только и мечтают, что о материальном благополучии, «не внешний жизненный успех, не звания, не чины, а жгучая христианская совестливость оказалась в центре внимания нашей классической литературы».
Почти с тем же упорством, с каким в прежнем сталинском школьном литературоведении, в русских классиках заставляли учеников отыскивать движущие силы революционной борьбы, сегодня их понуждают заучивать наизусть противопоставление России бездуховной мерзости Европы.
Элегию Пушкина «Погасло дневное светило» сравнивают с прощальной песней из «Чайльд Гарольда» Байрона. И там и там герой покидает места, где прошла юность. Но Гарольду ничего не жаль. А лирическому герою Пушкина — очень даже. А почему? А потому, что герой Байрона — западный эгоист и индивидуалист. А переживания героя пушкинской элегии питаются «родниками народного творчества». И не о любви к женщине там речь («Но прежних сердца ран, Глубоких ран любви…»), а о любви к Родине, естественно.
Елеем и ладаном пропитан учебник по литературе для десятиклассников. Но одним кадилом не заменишь классовый подход. Тут еще две составляющие должны быть, по формуле Победоносцева. Народность (она тут же рядом и всегда у Пушкина, Гоголя, Толстого). Ну и самодержавие, конечно. Как же без него. И вот уже Николай I — христианин и гуманист, потому что заменил приговоренным пятерым кровавую мясорубку — четвертование — бескровным повешением. А еще он рыцарь Европы, вступившийся за греков, за что от Пушкина отдельная благодарность.
Литература ХХ века, по мысли минобразовцев, для современных школьников — лишь повторение пройденного в веке ХIХ. Все те же сны с поправкой на советскую власть.
Самодержавие отчасти заменяется скрытой гордостью за Сталина и вообще «государственностью». Православие расширяется христианскими ценностями самопожертвования. Ну а народность и патриотизм — они вообще никуда из литературы не уходили и были лишь чуть подгажены в целом неплохим методом соцреализма (выбор названия закреплен за отцом народов длиннющей на полстраницы восхитительной цитатой из мудрого Иосифа).
Создатели этих идеологических шедевров провозглашают главной своей задачей научить детей чтению. Но как по этим вот прописям старшеклассники будут читать Цветаеву с Платоновым? И будут ли они их читать? Кажется, учебник вот этого чтения-то и не предполагает. В лучшем случае чтение краткого пересказа. А без Мандельштама и с Булгаковым весь этот бред про «инстинкт государственности», якобы поддерживающий писательские силы создателя «Мастера», читается и запоминается легко.
Очень нужна некая общая историческая, литературная, патриотическая и гражданская идея. Чтоб соединить времена и поколения. Дать наконец населению (электорату, пиплу, народу, быдлу) единый правильный взгляд на историю, литературу, жизнь. И, пока взрослые спорят до хрипоты на все эти темы, в школах давно уже учат по складам, букварям и Гоголю с Булгаковым. О нашей исключительности. О нравственности. О совестливости. О том, что успех для героя нашей литературы был не важен. А важна религиозность по Гоголю. И христианское самопожертвование по Платонову. И этим мы отличаемся от проклятой Европы, в которой идеал для героя за последние двести лет — успех, семья, дом, машина, отпуск на Гоа.
Про национальную игру с граблями все всё знают, но не играть не могут. То создавали марксизмом-ленинизмом при помощи Пушкина и Островского образ бескорыстного борца за светлое будущее человечества, а школьник видел в реале двойную мораль, мещанство, пьянство и лицемерие.
Теперь на той же классике утверждают исключительно русскую духовность и традиционную верность православным ценностям, а молодые люди и в стенах школ, и в жизни получают уроки мздоимства, насилия, агрессии. Ксенофобии, бесстыдства и стяжательства.
Чем чревата гремучая смесь противоречий между провозглашаемым и реальным — можно увидеть в свежих записях на YouTube. Авторы пособий по обществоведению что-то такое уже подозревают. Недаром в рабочих тетрадях по этому предмету целый раздел посвящен правилам применения правоохранительными органами резиновых дубинок.
Проповедь с использованием русской классики житейского неуспеха во имя любви к государству и нравственности — дело хорошее. Хотя и вполне безнадежное. Обращаться с ней к нынешнему подростковому сообществу значит окончательно убедить его в том, что чтение Пушкина и Гоголя — это такое последнее утешение для лузеров, неудачников, ботаников и маргиналов. Чем, собственно, и лишить учеников того, что и в самом деле могло им дать чтение хорошей литературы, — способности иметь и отстаивать свою точку зрения на историю и современность, противостоять любому массовому психозу.
А вообще, что-то странное получается. Мало того что в России любая партия у власти — КПСС, а бизнес в форме трубы. Так еще и учебник, по которому учат в школе, пусть даже и литературу, ничем иным, как новым «Кратким курсом», быть не может.
Ну просто заговор какой-то.
Владимир Цыбульский
Школьная литература по-прежнему лишь отбивает у детей охоту к чтению 
МЕТОДИЧЕСКИЙ КАБИНЕТ УПРАВЛЕНИЯ ОБРАЗОВАНИЯ
