Здравствуйте!

Сначала несколько слов об истории этого закона. Еще в середине 90-х Союз ректоров РФ выступил за принятие Кодекса об образовании. Речь шла о таком общем интегрированном законе об образовании. Но в то время, к началу 2000-х, посчиталось министерством и другими организациями, что еще не накоплен достаточный опыт, чтобы издать единый обобщающий закон об образовании.

И вот в 2009--2010 годах этот вопрос созрел, и во многом благодаря союзу ректоров и была привлечена определенная организация Минобразования и был разработан этот закон. Он был 400-страничный, и на первом обсуждении совета союза ректоров мы подвергли его очень серьезной критике. Мы посчитали, что данный вариант не может быть принят даже за основу для обсуждения. Затем на Дне учителя в Кремлевском дворце наш президент Д. А. Медведев встречался с финалистами конкурса «Учитель года России». И там был задан вопрос, как дела с законом. Дмитрий Анатольевич задал вопрос мне. Я сказал, мы обсуждали, считаем его пока неподготовленным и он очень объемный, трудный для восприятия. Дмитрий Анатольевич сразу согласился, что закон 400 страниц быть не должен, и спросил, какие предложения у союза ректоров. Я сказал, что надо создать комиссию во главе с крупным юристом, чтобы все предложения эта комиссия обсуждала. Дмитрий Анатольевич в беседе с учителями сказал, что нужно поместить этот закон на сайт и произвести его публичное широкое обсуждение, поскольку образование не менее важно, чем другие обсуждаемые законы.

И мое мнение, кстати, было, что хорошо бы, чтобы эту комиссию возглавил Яковлев, советник президента по юридическим вопросам. Это решение президент принял, такая комиссия создана, работает, собирается раз в неделю. Насколько мне известно, около 10 тыс. предложений пришло на сайт. Мы отстаиваем определенную позицию при принятии этого закона, считаем, что образование -- это есть приоритет государства. Что рынок не должен быть главенствующим при определении самого понятия образования. И настаиваем на том, что образование -- это приоритет государства.

Надо сказать, что комиссия в основном выполнила свою работу в отведенный срок. Но мне кажется, это мое личное мнение, что обсуждение закона будет продолжено. Я думаю, что он должен обсуждаться до тех пор, пока не будет найден надлежащий консенсус в обществе, поскольку закон об образовании -- это важнейший вопрос для жизни общества.

Выделил бы три стороны этого важного вопроса. С одной стороны, преобразования в системе образования, извините за тавтологию, вещь необходимая. Мы не можем жить достигнутым все время. И, конечно, исторический опыт, исторические традиции очень важны. Но каждое поколение, конечно, обязано делать шаг в развитии образования.

Во-вторых, система образования РФ, и это ее историческая миссия, всегда отличалась очень глубокой и фундаментальной составляющей. Наша школа, наверное, с момента возникновения гимназии тогда при Московском университете по проекту Ломоносова всегда отличалась тем, что в школе в обучении присутствовала очень четко выделенная часть, посвященная обучению, знанию наук, общественных процессов, умению рассуждать, логически мыслить. Можно привести десятки личностей и даже эпох в системе образования, которые подтверждали именно это. Поэтому при всех преобразованиях мы обязаны сохранить, на мой взгляд, эту составляющую -- обучение знанию и сохранение тех основных предметов, которые этому знанию обучают.

Поэтому я очень осторожен и не положительно отношусь к тем новациям, как то ранняя профиализация. Считаю, что человек должен быть подготовлен всесторонне и стать специалистом в определенной области у него будет время. Выбрав это направление в старших классах по собственному желанию или закончив школу и продолжая свое обучение. Я, как ректор с немалым стажем, наблюдал очень много случаев, когда мамы очень убеждены, что мальчик 13 лет уже выдающийся ученый, математик, физик. Приводили в этом возрасте в Московский университет и пытались убедить, что будущее за их выдающимся ребенком. Утверждают, что с 5--6 лет он уже умеет делать то или то. Я всегда относился очень осторожно к таким случаям. Потому что ребенок должен созреть и физически, и психологически. Он должен встать на базу знаний, которые накопило до этого человечество. И, конечно, такая ранняя профилизация может пагубно сказаться на здоровье и успехах ребенка. Что однозначно было множество раз подтверждено. Поэтому я считаю, что, безусловно, увлечение школьника каким-то разделом элементарных, естественных наук очень похвально. Их надо поддерживать, давать возможность дополнительно в виде кружков, спецсеминаров заниматься этим делом, развиваться, не ограничивать его.

Но основную, фундаментальную базу знаний школьник должен получить в школе. Я с трудом представляю крупного математика, который, может так случиться в принципе, не изучал физику или химию. Потому что великий Колмогоров, математик, два столетия не повторенный, прекрасно разбирался в физике, биологии, занимался стихосложением, ему принадлежат многие работы по математической обработке стихов Пушкина. Был необычайно развитой личностью и был выдающимся математиком. Есть современный математик Новиков, академик, работает в США и часть времени в Москве. Он стал великим математиком благодаря тому, что прекрасно знал физику, химию, смежные области. Безусловно, новость стандарта в школьном образовании следует еще раз подвергнуть обсуждению экспертного совета. Думаю, что определенный выбор должен быть у школьника, но надо сделать так, чтобы школьник, заканчивая школу, знал все предметы, которые нужны для того, чтобы ему продолжить дальше спокойно идти по жизни и выбирать свое направление в жизни.

Поэтому, отвечая на вопрос читателя, могу сказать, что я не поддерживаю таких радикальных преобразований школьных стандартов, которые пока предложены.

Я был и остаюсь человеком, который не согласен, что ЕГЭ является единственной формой приема в вуз. Это была моя изначальная позиция, и я ее не менял. Думаю, что кое-что нам удалось привнести в эти процессы. А именно: усилиями союза ректоров, усилиями моими личными мы создали систему олимпиад школьников. Это сейчас мощнейшее движение. В этом году в первом отборочном этапе олимпиад школьников приняло участие 700 тыс. школьников. Это значительная, даже, может, большая часть тех школьников, которые хотят потом поступать. Это означает, что олимпиады оказались востребованы молодыми людьми, поскольку это способ показать свое умение, свой уровень, свою победу получить. Это ведь соревнование, нацеленность на победу, на лучшее. Олимпиады стали неотъемлемой частью жизни нашей страны и школы. Олимпиады сейчас признанный способ и как бы сравнивать свои результаты с результатами ЕГЭ. Они имеют льготы при поступлении, в частности. И мы очень удовлетворены тем, что победители и призеры наших олимпиад школьников успешно поступают и очень успешно учатся. Мне кажется, что олимпиады воспитывают у наших молодых людей вкус к хорошему образованию.

Это есть один из, если угодно, методов поддержки талантливых людей, в то время как, к сожалению, ЕГЭ в силу своей природы настроен на усреднение. Мы стараемся через олимпиады отобрать те росточки, которые, может быть, не поддаются прямому усреднению. И такие примеры мы просто уже знаем, когда школьник решил какую-то очень трудную необычным способом задачу, а если это вопрос бы был один из вопросов ЕГЭ, это не повлияло бы на его успех. А поскольку мы оцениваем за мысль, за изюминку, то даже такой успех, как решение необычным, оригинальным способом задачи, мы засчитываем как то, что человек умеет мыслить.

Если возвращаться к вопросу, считаю хорошим, удачным явлением то, что нам удалось создать такую мощную систему олимпиад школьников. Я вхожу в состав комиссии, возглавляемой главой администрации президента Нарышкиным Сергеем Евгеньевичем по совершенствованию ЕГЭ. По моему предложению обсуждается, и думаю, что будет принято решение о проведении двух уровней ЕГЭ по математике. Один -- это тот, который обязателен для всех выпускников согласно нашему закону, и это просто проверка культуры, умения рассуждать, логически мыслить. А второй -- по выбору для тех, кто желает дальше заниматься точными науками, более сложными направлениями инженерного образования, математического, физического, химического. И он выбирает этот второй уровень ЕГЭ и потом предъявляет его при поступлении в выбранные им вузы. Это, на мой взгляд, тоже правильно. Поскольку по прошлым годам средняя оценка ЕГЭ по математике была где-то чуть больше 20 баллов из 100. И это, на мой взгляд, отрицательно сказывается и на психологии сдающих. И, конечно, в каком-то смысле удивляет учителей. Потому что им тоже казалось, что в среднем они не на 20 баллов учили детей. А все потому, что он един для всех без исключения. А вот два уровня, на мой взгляд, позволят правильно решить вопрос о той же профориентации.

Есть другие предложения в комиссии о совершенствовании ЕГЭ. И третье, в частности, МГУ, как университет с особым статусом, получил право на дополнительное собственное испытание кроме ЕГЭ. Таким образом, мы учитываем результаты ЕГЭ, результаты призерства на олимпиадах и проводим обязательный для всех свой экзамен, когда мы видим конкретного поступающего в МГУ.

Таким образом, сказать, что ничего не получилось в духе усовершенствования системы приема в вузы, нельзя. Я считаю, что нам удалось многое решить.

Я считаю вопрос эмоциональным, есть и факты, и несколько эмоциональных оценок. Был факт того, что одна из олимпиад, а именно олимпиада "Покори Воробьевы горы", проводится нами совместно с газетой МК. И на сервере МК, не на нашем, действительно был сбой. Но все ребята, это не так много, были оповещены об этом сбое. Была произведена перезагрузка этих работ, и ни одна работа, по данным оргкомитета, не была утеряна. Другие олимпиады, как "Ломоносов", вообще работали без сбоев. Их семь. Но, конечно, здесь идет гонка: хорошо бы принять работу уже после того, как в интернете появляется решение этой работы, поскольку срок подачи большой. И я допускаю, что, может быть, вот этот фактор играет какую-то роль, когда люди обращаются с такими эмоциональными высказываниями.

Могу утверждать, что, по нашим данным, нет ни одной жалобы, что данная работа не поступила или не найдена. Если вдруг это не так, я беру на себя ответственность, как председатель комитета, по такому сигналу лично посмотреть, есть ли такая работа и какие основания считать ее посланной вовремя.

Еще раз подчеркну, что олимпиада -- это не поступление в вуз, это соревнование. И, как всякое соревнование, они имеют свой жанр. Т. е. надо сразу после стартового выстрела побежать, не сойти с дистанции и пересечь финишную прямую. Это условия любого соревнования. Поэтому здесь нет таких как бы правил, согласно которым мы заранее считаем, что данный человек не поступил из-за этого. Если ты участвовал, дошел до финиша, у тебя есть результат -- победил или не победил. Так что я думаю, что олимпиада играет свою выдающуюся роль в отборе талантливых людей.

Я вообще был противником возможности поступать по ЕГЭ в неограниченное число вузов. И противником поступать по результатам олимпиад в неограниченное число вузов. Кроме того, что это приводит к абсурдным ситуациям, я могу сказать, что поступление превращается в игру, когда, подав документы в 60 или 50 вузов, молодой человек последние дни решает, куда же он поступит, принесет оригиналы. Тем самым приемная комиссия любого университета находится в неведении до последнего часа. И часть ребят, желающих поступить именно в этот вуз, видя по рейтингу на сайте, что они не проходят, забирают документы, уезжают из данного города и идут в своей жизни уже по другой траектории, не поступив в тот вуз, в который они хотели. Я считаю, что молодой человек должен решить, кем он хочет стать и куда хочет поступить. Потом ведь можно перевестись, уйти, поступить вновь, в конце концов. И, на мой взгляд, из своего опыта, не должно быть таких больших расхождений в выборе профессии. Условно, нельзя одновременно, на мой взгляд, поступать на мехмат и, может быть, на важную специальность «пищевые продукты». Довольно разные технологии.

Поэтому мы выступали за то, чтобы и ЕГЭ ограничить в том смысле, чтобы обладатель этого документа мог подавать не более чем в 5 вузов. Что касается олимпиад, я считаю, что это более ориентированные ребята на данное направление. Мы считаем, что льгота при поступлении, как победителя олимпиады, должна быть в один вуз, в который ты хочешь. Это не запрещает подать документы еще в 4 вуза, но уже без льготы по олимпиаде. Мы выступили за такую мотивированность победителя олимпиад в выборе своего вуза. Еще раз хочу подчеркнуть, нас упрекают, что олимпиада -- это способ поступления. Нет, это отбор талантов, которые уже кроме всего имеют льготу при поступлении, а не заранее, что я буду поступать через олимпиаду. Я с этим категорически не согласен.

Что касается Московского университета, то количество бюджетных мест начиная с начала 90-х годов только увеличилось. Мы ежегодно увеличиваем количество бюджетных мест. По разным мотивам и по разным обстоятельствам, но это факт. Что касается в целом по России, безусловно, это не моя компетенция как ректора, но я знаю, что министерство ведет сейчас линию на сокращение числа бюджетных мест по экономике, юриспруденции и увеличению числа бюджетных мест по инженерным и естественнонаучным специальностям. Этот процесс болезненный. Кстати, сокращены были также бюджетные места по педагогике. Процесс болезненный, считаю, что он должен проводиться продуманно, исходя из возможных будущих прогнозов развития экономики. Мы должны обеспечить будущую экономику нужными специалистами. И, наверное, там, где есть перепроизводство и в ближайшем будущем оно будет нарастать, -- право, экономика, менеджмент, управление -- такое сдерживание министерства оправдано, я думаю.

Что касается педагогики, я бы относился к этому осторожно, мое личное мнение. Мы ведь точно знаем, сколько нужно в стране учителей, и мы не можем готовить меньше учителей, чем возможное количество вакантных мест в будущем. Вообще, учитель -- это главное в школьной системе образования. И, конечно, здесь при сокращении этого контингента надо исходить из абсолютно обоснованных прогнозов.

Что касается платного образования, здесь есть подтекст в вопросе, я не считаю это стратегической линией в нашей системе образования. Конечно, университеты были вынуждены открывать платные формы обучения для своего существования. Нам нечем было платить за свет, за воду, за площади. И единственным источником были средства от платного образования. Вместе с тем, что касается МГУ, мы сдерживали количество платных студентов до недавнего времени на уровне 20--25%. Мы не выходили за эту черту. Сейчас несколько больше, но я считаю, что в вузе не должно быть ситуации, когда платных студентов больше, чем бюджетных. Здесь, на мой взгляд, надо думать и о том, чтобы образование было доступно молодому человеку из каждой семьи, не обязательно из обеспеченной. И плата за образование, особенно в ведущих вузах, довольно высокая. Но эту плату вуз устанавливает, исходя из нормативов. Он не может обучать на контрактной форме дешевле, чем на бюджетной. А плата на бюджетной форме у вуза определена Минфином. И, когда обвиняют вуз в высокой плате за обучение, это просто означает, что эта минимальная планка не может быть ниже, поскольку все остальное будет в ущерб бюджетным средствам.

И, конечно, я еще раз хочу сказать, что доступность качественного образования -- это один из приоритетов нашего государства.

Спасибо за этот вопрос. Хочу на нем особо акцентировать свой ответ. Это связано с тем, что промелькнули в прессе слова, которые я хотел бы пояснить, приписываемые мне. Я считаю, что наше инженерное образование не уступает по уровню никакому образованию из ведущих стран. Нашим инженерным вузам удалось сохранить научную школу. И если привести пример Бауманского университета, или университета Томского политехнического, или Волгоградского политехнического, или системы транспортных университетов -- они готовят на самом высоком уровне инженеров. И в этом смысле на самом деле огромная благодарность этим вузам, этим школам, сумевшим сохранить этот высокий уровень.

Но есть другое обстоятельство, которое, видимо, и послужило мотивом этого вопроса: это обстоятельство связано с отношением, каким-то способом сформированным в нашем обществе к инженерному образованию. Оно тяжелое, образование, оно требует серьезной практики во время обучения. Оно связно с очень конкретной, пусть интересной, но трудной работой на инженерных должностях. И в обществе сформировалось мнение, что гораздо легче достичь успеха молодому человеку, получив профессию менеджера, юриста, экономиста, управленца. И этого как бы в жизни и достичь нетрудно, легче, и потом жить лучше. В результате так сложилось, что в инженерные вузы поступают ребята сейчас с более низким баллом ЕГЭ, чем в, скажем, ведущие экономические или юридические вузы. На прошедшей коллегии министерства был сказан упрек одному из вузов, что средний балл ЕГЭ -- это двойка за школьное образование. Кого, мол, вы можете приготовить. Я защитил этот вуз, выступил на коллегии, сказал, что это системная проблема, это не есть проблема конкретного инженерного вуза. Это вопрос, который все мы должны понимать и поднимать престиж в обществе инженерного образования и интерес к нему.

Я глубоко убежден, что без этого перелома мы делаем ошибку. Мы потом будем привозить инженеров из-за границы. Нам нужны специалисты для будущей экономики, инженеры. И у нас есть все основания, поскольку наши вузы готовят по-прежнему специалистов высокого уровня, инженеров. Кстати, к этому образованию я отношу и естественнонаучное образование, т. е. и образование МГУ. Не секрет, что на естественные факультеты конкурс тоже меньше, чем на экономическо-правовые. И это тоже меня тревожит. Считаю, что мы должны достичь того, чтобы инженерное образование в сознании общества, в сознании молодых людей было на столь же высоком месте, как и хорошее гуманитарное или экономическое образование. И в этом смысле я очень высоко ценю те усилия, которые предпринимают инженерные вузы, их ассоциации, несмотря ни на что, по сохранению уровня этого образования. Я думаю, что они думают о будущем.

Во-первых, МГУ -- это государственное учреждение. И, естественно, размер оплаты труда нам устанавливается государством. Но МГУ относится к особо ценным объектам наследия народов России. И наш фонд оплаты труда в полтора раза выше, чем в других университетах. Следовательно, каждый сотрудник независимо от должности -- преподаватель, научный сотрудник, другой -- по определению получает полтора оклада, установленные государством. Кроме того, как это сейчас и принято в нашей стране, подавляющее большинство преподавателей и научных сотрудников участвуют в различных грантах, конкурсах и, побеждая, выигрывают определенные средства на поддержание науки и в том числе на зарплату. Приведу цифру, хотя повторяю, что, когда я ее называю, в зале обычно оживление: средняя цифра зарплаты профессорско-преподавательского состава, по данным нашей центральной бухгалтерии, в МГУ чуть более 40 тысяч, это средняя. Значит, от ассистента до профессора и усреднена. Конечно, это мало. Не могу сказать, что это достаточно. Но это те реалии, в которых мы живем. Кроме того, мы разработали систему стимулирующих надбавок. Раз в полугодие 50 процентов сотрудников -- если у нас 20 тыс. сотрудников, то 10 тыс. сотрудников -- раз в полгода получают специальные стимулирующие надбавки за особые достижения в научной образовательной деятельности. В среднем каждый такой сотрудник раз в полгода получает от 4 до 6 окладов. Значит, в год он получает 8 дополнительных окладов, если он дважды подтвердит свою высокую эффективность. Это тоже плюс к зарплате. Поэтому, конечно, оклад, о котором говорится в вопросе, и реально получаемая зарплата все-таки отличаются.

Но, конечно, понимая, что это острейший вопрос, конечно, считаю, как и все преподаватели, что мы получаем мало. Известно, что сейчас будет повышение работникам бюджетной сферы, мы его ожидаем, но это еще не решение всех вопросов. Могу сказать, что есть ученые, которые выигрывают очень серьезные гранты, и их зарплата сравнима с зарплатами в бизнесе. Но, правда, это относится только к тем, кто выигрывает очень крупные гранты. Кто занимает позицию в науке.

В системе стимулирующих надбавок МГУ первый пункт как раз состоит в том, что работник должен указать работы, опубликованные в ведущих журналах, успехи в открытиях, изобретениях или индекс своего цитирования. И это непременное условие при представлении научного или педагогического работника к стимулирующей надбавке. Поэтому этот критерий в МГУ работает давно, и, собственно, весь перечень стимулирующих позиций, который мы требуем, он сосредоточен вокруг конкретных успехов данного человека в научной области, публикации работ, чтении новых лекций, издании новых книг, защиты дипломных курсовых, аспирантских кандидатских диссертаций. Считаю, что мы в полной мере учитываем индивидуальный вклад каждого работника.

Давайте о КЛИМе. КЛИМ -- это четыре корпуса: К, Л, И и М, входящие в комплекс высотного здания МГУ. Они связаны едиными инженерными сетями, коммуникациями. Да и символ университета -- это в т. ч. эти четыре корпуса для жилья профессоров. В 1953 году, когда МГУ был введен в строй, в эти 128 квартир в четырех корпусах поселили ведущих профессоров, академиков МГУ, внесших в то время выдающийся вклад в развитие науки, оборонки, поскольку это было вскоре после войны, в развитие образования. Каждый живущий там -- это был человек, известный стране. Такие как Колмогоров, Александров, Боголюбов, Вернов, Лифшиц. И все было в то время хорошо. Это было служебное жилье. Проходили годы, люди уходили из жизни, эти квартиры передавались наследникам. И сейчас оказалось, что в 70 процентах квартир проживают сотрудники университета, а в 30, так случилось, по жизни люди, не имеющие отношения к МГУ.

Хочу сказать, что эксплуатацию этих зданий, уборку, ремонт, инженерную сеть, сантехническое обслуживание осуществляет университет. Например, 2 года назад под одним из корпусов стал уходить фундамент. Там очень сложная почва. Истратив десятки миллионов рублей, университет укрепил этот корпус, понимая, что это здание МГУ. В 2003 году семь сотрудников МГУ обратились с просьбой предоставить им жилье во в то время строящемся доме на пр-те Вернадского. Им были показаны хорошие квартиры, большие по размерам, удобные. Но МГУ не может давать жилье под приватизацию. Мы федеральный университет, и это федеральная собственность. Мы предлагаем это жилье по коммерческому найму, некоторый аналог служебного жилья. Тогда ни один из просивших не согласился переехать. И ситуация в КЛИМе очень комфортная.

Могу сказать, что я там живу, не имея своего жилья, и моя семья, дети, внуки. Это жилье по современным меркам не такое удобное. Поскольку мы обсуждаем бытовой вопрос, скажу, что кухня -- 7 метров, прихожих и балконов нет. Но, тем не менее, это жилье в символе образования МГУ.

Сейчас возник вопрос у некоторой группы жильцов о приватизации этих квартир. Считаю это для страны недопустимым. Это университет, это гордость, это памятник. И все условия для комфортного жилья всем имеются. Любые вопросы, возникающие у жильцов, мы стараемся решить. Прописать внуков, детей, отремонтировать -- все вопросы решаются. Но приватизировать МГУ не имеем юридического права, это федеральная собственность. И по смыслу я считаю это неправильным и недопустимым. Мы готовы, говорю конкретно, в строящихся домах предоставить сегодня квартиры тем, кто желает что-то изменить. Они комфортные, они будут больше, будут недалеко от университета. Но единственное, что мы можем сделать, предоставить эти квартиры по коммерческому найму. Это без цены, это обязательства человека перед университетом. Мы заключаем договор коммерческого найма, данный человек обязуется с университетом делать то-то, выполнять поручения, преподавать. Он получает бесплатно эту квартиру. Естественно, эту квартиру он потом освобождает.

И вообще, закончив эту такую важную тему, я хочу сказать, что, безусловно, большинство проживающих в КЛИМе, и я в том числе, считаю, что для отечества, для МГУ мы должны сохранить этот единый комплекс как федеральную собственность, называемую Московский государственный университет. Все остальные вопросы, мне кажется, нужно спокойно и в установленном порядке решать.

Я не сказал о застройке. Новая территория МГУ начиная с 53-го года была заброшена. Там находилось бесконечное число складов, построек, самозахваты. И начиная с 98-го года мы выдвинули программу строительства на новой территории корпусов для учебных и научных целей МГУ.

Это очень трудный процесс. Бюджетных средств на это у государства нет. Способ, который мы выбрали, называется инвестиционный проект. То есть на земле, которой по закону мог распоряжаться МГУ, мы в согласованном порядке строим определенное жилье, это жилье фирма-инвестор продает, но нам строит она корпуса -- библиотеку, все другие постройки. Мы не получаем денег от инвестора, мы договариваемся, что наша доля жилья, проданная инвестором, идет на строительство. На новой территории вырос чудо-кампус, там построен учебный корпус уникальнейший, там построена библиотека. Там построен медицинский центр. Через несколько месяцев заканчивается второй уникальный корпус. На очереди строительство школы-интерната для одаренных детей и общежитие. Ни одной квартиры из этого комплекса МГУ не получал. Средства от продажи всех квартир инвестор направлял на строительство нашего кампуса. И у меня возникает вопрос: если бы не эти проекты, то МГУ ровно наполовину обладал бы меньшими площадями, мы удвоили свои площади, не получая, повторяю, бюджетных средств. И еще: все строительство на новой территории согласовано в установленном порядке с государством -- с Министерством имущества РФ, с правительством Москвы. Все шаги согласованы.

Что касается клуба: может быть, в тех жилых домах, которые нам не принадлежат, есть какие-то аптеки, клубы, что естественно, это жилой квартал. Мы не получили в этом квартале ни одной квартиры.

Что касается клуба "Монолит", то мне кажется, что он вообще не находится на нашей территории. Я рассказал о нашей территории.

Давайте начнем с того, что у нас не обновляется оборудование. Нет пророка в своем отечестве. Недавно мы пригласили по мегагрантам шесть зарубежных профессоров. В основном это из США. Только что я выступал перед ректорами университетов США и говорил об этом. Так вот, они сказали, что такого оборудования, как в МГУ, к сожалению, в наших университетах в Америке нет. И это факт. Вот это мифы, что у МГУ нет оборудования. Есть оборудование любого уровня. Многие зарубежные профессора приезжают считать или работать на нашем оборудовании. Например, на нашем супервычислителе, которого нет вообще в РФ, странах СНГ, да и в Европе он один, считают очень многие профессора зарубежных университетов. Что касается внятной программы развития, то она принята правительством РФ, называется "Программа развития МГУ до 2020 года". И это очень сильная, уникальная программа дальнейшего развития. Она находится на сайте, мы непрерывно обсуждаем на ученых советах. И эта программа вызывает удивление очень многих специалистов, которые понимают тенденции развития науки. В этом вопросе, на мой взгляд, у нас неплохо.

Что касается содержания зданий. Надо представить, что университет -- это город, это тысяча отдельно стоящих зданий, это миллион квадратных метров площади. И, конечно, требуются гигантские средства и усилия, чтобы все поддерживать в надлежащем порядке. Вчера на заседании ученого совета я объявил цифру ремонта на этот год -- 750 млн. Средства, которые мы в этом конкретном году направляем на поддержание зданий университета. Я слышал упреки, что у нас старая мебель. Но в основном я бы ее никогда не променял на новую. Поскольку это мебель из дуба, и сейчас, к сожалению, такой не приобретешь. Конечно, я понимаю, что есть места, и в общежитии, и в корпусах, которые требуют ремонта. Многое стараемся сделать. Но согласиться с тем, что в университете упущено что-то, я не могу. Я предлагаю такой эксперимент: писавший пусть выйдет из "анонимной оболочки". Я готов хоть завтра повстречаться и походить по тем местам, которые таковыми считаются. Я думаю, что мы найдем нужное объяснение. Могу согласиться, что многое надо сделать лучше. Но, я думаю, мы не найдем места, за которое я буду сильно краснеть. Университет 90-х по содержанию -- это не университет сегодняшний. Сегодня университет гораздо лучше.

Программа развития МГУ опубликована. Она не такая большая. И мы выполнили первый этап, адресованный 10-му году. Мы приобрели оборудование, не имеющее аналогов у нас в стране. Все это оборудование установлено в отремонтированной лаборатории и начало работать. Причем проделали мы это за несколько месяцев. Так как средства пришли в конце года. Имеются серьезные первые научные результаты, полученные на этом оборудовании. 14 марта на ученом совете я буду делать доклад об этих первых научных результатах.

Повторяю, что мы работаем всего несколько месяцев. Это и серьезные достижения ученых астрономов по наблюдению звездного неба, открытие новых звезд, явлений в Галактике, создание телескопов под названием "Мастер". Этими станциями мы как бы наблюдаем со всей территории России вплоть до дальнего Востока. Очень серьезные результаты по этой программе получены учеными Института ядерной физики, где они работают вместе с ЦЕРНом, и зарегистрированы новые элементарные частицы или новые открытия в физике элементарных частиц, которые относятся к открытиям уже высокого уровня. Работает супервычислитель "Ломоносов", на котором решено очень много сложных и важных задач.

Их перечисление -- это несколько десятков позиций. А всего на этом супервычислителе работает 350 исследовательских групп. У нас произведен определенный рывок в организации новых методов обучения. Мы оснастили 39 аудиторий современным оборудованием. В том числе с 3D-возможностями. И в этих аудиториях лектор имеет все возможности пользоваться современными достижениями -- выход в интернет, электронная доска, проекционные возможности на любую часть этой доски. Завтра в 18.30 в этой новой аудитории на моем научном семинаре дважды Герой России летчик-космонавт Владимир Соловьев прочтет лекцию об освоении космического пространства. И эта лекция будет транслироваться в многие города России -- Томск, Челябинск... Мы создаем условия, при которых многие лекции лучших ученых МГУ становятся доступными для слушания в других университетах.

Поэтому программа является, на мой взгляд, этапом, позволяющим МГУ подняться все-таки на новую ступень в современной конкурентной среде среди других университетов, в очень жесткой конкурентной среде. Мы рассчитываем, что мы сохраним свое лидерство. Думаю, что о программе развития университета мы будем много говорить, поскольку она рассчитана на 10 лет и предназначена для единства учебного процесса и научного процесса.

Надо сказать, что программа развития, если и говорить о финансовой составляющей, мы используем средства только на покупку оборудования. Там нет средств на зарплату и другие расходы. Мы поддерживаем программу развития собственными внебюджетными средствами, дополняя как раз этот сектор: у нас закуплено оборудование, но надо учить людей для работы на нем, готовить специалистов, поддерживать их зарплатой. И вот эту часть будут выполнять собственные внебюджетные средства МГУ. Таким образом, программа -- это две части: бюджетные деньги на оборудование и внебюджетные средства на сопровождение.

Что касается гуманитарных наук, то 3 из 10 направлений программы посвящены развитию гуманитарных наук. Это вопросы, связанные с культурой, историей, русским языком, это проект, связанный с экономикой права, с управлением. В МГУ мы создали Институт человека, впервые в наших университетах. Он как раз объединяет исследования гуманитарных ученых и естественников. Этот Институт человека -- это одна из частей нашей программы, впервые в России он создан. Поэтому гуманитарные науки присутствуют в той же мере. Просто на слуху больше тяжелые приборы, которые куплены для естественных факультетов. Те же аудитории -- прежде всего на гуманитарных факультетах.

Конечно, исторически МГУ в значительной степени работал на промышленность. И в прежние времена система контрактов с промышленностью, т. н. хозяйственных договоров, была большей частью научной работы МГУ. Затем в связи с изменением лица экономики эти работы ушли. И нам пришлось заново уже в новых реалиях создавать инфраструктуру для сотрудничества ученых МГУ с технологическими предприятиями.

Приведу такой пример. Есть такая госкорпорация «Ростехнологии», она объединяет 450 высокотехнологичных предприятий нашей страны. Мы в течение вот уже полугода почти отбирали и отобрали 22 проекта МГУ для совместной работы с предприятиями этой корпорации. Каждый проект -- это уникальный проект для высоких технологий. И вот можно сказать, что один этот проект в значительной степени вернул позиции МГУ на те, о которых я упомянул в начале. Конечно, это один пример. Таких примеров сотрудничества с корпорациями, компаниями очень много. Это биотехнологии, создание лекарств. Это предприятия, связанные с новыми материалами, нанотехнологиями, химическими предприятиями. Есть проекты, без которых не обойдется ни одна авиастроительная компания. Мы создаем композиты для использования в этих новейших машинах. Сотни проектов можно набирать, связанных с высокими технологиями.

Отдельно хочу сказать о платформах. Совсем недавно Минэкономразвития выдвинуло идею прогнозирования развития нашей страны и технологий в рамках т. н. технологических платформ. Были объявлены вопросы, были поданы заявки. Специальной комиссией при Минэкономразвития отбирали эти заявки, и таким образом получилось некоторое лицо технологического развития нашей страны. Было отобрано 22 платформы. В шести из них участвует МГУ, в той или иной степени. Мне кажется, в ближайшее время, если это не случилось вчера, эти платформы должны быть утверждены правительством. Это не поддержка финансовая со стороны государства. Это экспертная аналитическая работа по высоким технологиям. Т. е. участники этих платформ будут вырабатывать свои предложения по развитию данного научного направления.

Отдельно хочу сказать о платформе, связанной с супервычислениями. Мы подали свой проект. Были и другие проекты. Эта комиссия при Минэкономразвития, о которой я упомянул, объединила две платформы в единую, что разумно, по супервычислениям. Мы готовы к такому объединению и сотрудничеству, поскольку именно мы обладаем самым мощным вычислителем, мы ведем в ближайшие месяцы полуторный петафлопс, и мы выдвинули уже экзафлопсную инициативу, т. е. вычислители следующего поколения. Поэтому сейчас завершается процесс формирования уже отобранных платформ. Я думаю, что в стране эта работа будет продолжена.

Очень хороший вопрос. Хочу сказать, что МГУ сыграл большую роль в спасении планетария. Когда возник известный конфликт и планетарий стал переназначаться для других целей бывшим владельцем, то ученые МГУ подняли свой голос в защиту того, чтобы планетарий был планетарием, доступным для жителей страны, Москвы. Наш голос был услышан. Мы не знаем, по каким каналам, но планетарий был возвращен в собственность города. И мне выпала высокая честь возглавить научный совет по подготовке научной программы планетария.

Ученый совет активно работал по своим задачам, мы определили тот тип научного оборудования, который нужен, те сюжеты, которые будут в планетарии присутствовать. Неоднократно выезжали на место и на месте решали вопросы, связанные с технологическим оборудованием планетария. Мы создавали идейную и научную основу будущего планетария. А строители строили. Сейчас высокая готовность к открытию планетария. Мне кажется, что было сказано, что он может быть открыт уже в апреле месяце. И через несколько дней мы проводим заключительное заседание научного совета в самом планетарии.

Мы хотим на этом совете подвести итог нашей научной деятельности по формированию будущего лица планетария. Я слышал информацию, что входные билеты будут дороги. Мы на совете, наверное, попросим правительство Москвы искать возможность компенсировать каким-то образом стоимость билета, возможно, для отдельных групп. Мы уже обсуждали этот вопрос в своем кругу, но то, что планетарий потрясающе уникален, рождается вновь в Москве, то, что он будет открыт, я считаю, что это вообще победа в т. ч. и науки, в т. ч. и МГУ. И, конечно, благодарны тем, кто изыскал средства, строителям, всем, кто восстановил планетарий в Москве.

Откуда возник вопрос. Это пресловутый 94-й закон. Согласно этому закону, учреждение, юридическое лицо может делать малую закупку один раз в квартал, до 100 тыс. рублей из списка 160 позиций. И, конечно, если не регулировать этот процесс, то может оказаться, что какой-то очень нужный материал для эксперимента не будет возможности приобрести, что нанесет ущерб научной работе. Безусловно, это недостаток закона. Безусловно, закон надо совершенствовать и поправлять.

Что сделали мы -- мы отрегулировали этот вопрос следующим образом: те факультеты, которые являются юрлицами, продолжают закупать по этому закону как самостоятельное учреждение. Таких структур примерно половина в МГУ. Те структуры, которые не являются юрлицами, подают свои заявки в специально созданный только что отдел, он регулирует процесс закупок и старается удовлетворить все потребности. Кроме того, мы создали еще один отдел, который будет делать большие закупки по конкурсу. С тем чтобы из этих больших закупок ученые могли приобретать товары, которые стандартные и не требуют срочных покупок. Я думаю, что данная система заработала, вчера на ученом совете она была презентована. Пока она не вызывает серьезных вопросов в университете. Но она требует ежедневного контроля, и мы будем это делать.

Сначала о рейтингах. Безусловно, те рейтинги, которые проводятся в других странах, известны по крайней мере три основных компании -- это Times Higes Education, QS, шанхайский. Разработали свою систему рейтингования оценок. И, на мой взгляд, эта система носит довольно субъективный характер, она не учитывает главного -- качества образования. Там подавляющий вклад в оценки вносят такие показатели, как количество нобелевских лауреатов или публикации в англоязычных журналах. Понятно, что по ряду причин, не зависящих от ученых нашей страны, нам в этом конкурировать труднее. Но в этих показателях абсолютно отсутствуют главные вопросы жизни университета: качество образования, фундаментальность образования, качество выпускников на выходе.

Мы вступили в дискуссию с этими рейтинговыми компаниями. Провели несколько «круглых столов». В принципе, мы достигли с ними взаимопонимания. Но, к сожалению, эти наши договоренности не находят реального подтверждения в их дальнейшей работе. Мы объединились и вошли в ассоциацию Ireg. Это европейская ассоциация контроля за качеством рейтинга. Они солидарны с нами, что эти рейтинги необъективны. И мы продолжаем эту дальнейшую работу по поиску взаимопонимания с этими рейтинговыми компаниями.

Одна из компаний «РейтОР», наша российская компания, провела при нашем содействии независимый рейтинг. Согласно этому рейтингу, мы стали пятыми в мире. Я вижу выход в перспективе следующий: нам надо развивать собственное рейтинговое агентство и компании. Они должны быть профессиональными и объективными. И это их задача -- находить взаимопонимание с коллегами за рубежом. Потому что, когда мы, университет, вступаем в дискуссию с рейтинговыми компаниями, на нас смотрят как на заинтересованную сторону. А вот если мы создадим хорошие рейтинговые компании в нашей стране и они будут профессионально обсуждать параметры, вот тогда это будет "гамбургский счет". Хочу сказать, что по "гамбургскому счету" МГУ, безусловно, входит в лидирующий список по любому рейтингу. Это признают все зарубежные университеты. Вопрос во взаимопонимании.

Спасибо за такой набор. Все вопросы имеют объяснение. Что касается мехмата, то исполнение обязанностей -- это не единственный случай. Это довольно принятая форма, когда решается вопрос о выборах. Конечно, мехмат сложный факультет, и идет определенная работа. Конечно, будут и выборы. Но хочу заверить, что то, что Владимир Николаевич Чубариков исполняет обязанности, знают очень немногие. Думаю, что все понимают, что Чубариков -- декан факультета, и он ведет факультет неплохо.

Что касается факультета философского. Вы знаете, вообще философия -- это ведь не только Гегель и Кант. Все-таки это сильная естественнонаучная составляющая в философском образовании. И философский факультет очень сильный именно в этой части. Я как-то прочитал лекцию "Наука как метафора" на философском факультете и увидел, насколько восприимчива аудитория к обсуждению таких важных естественнонаучных проблем с точки зрения философии. Мне кажется, что компетенция учебного совета как раз состоит в том, чтобы выбирать нужные курсы, нужных лекторов для подготовки студентов.

Что касается новых факультетов и их названий. Действительно, последние15 лет в МГУ возникло 20 новых факультетов. Могу сказать, что ни один факультет не дал повода усомниться, что это решение было неправильным. Все эти факультеты оказались очень востребованными наукой и обществом, молодежью, на них самый высокий конкурс. Тот же факультет глобальных процессов, долго думали над его названием, но он занимает абсолютно определенную нишу. Это не факультет, который исследует конкретные явления, это факультет, который на основании всей суммы знаний определяет глобальные процессы, будь то в обществе, будь то в природе, с очень сильной естественнонаучной составляющей. Очень популярный факультет. Конечно, есть и проблемы. Вы знаете о дискуссии вокруг социологического факультета. Сейчас у нас создан факультет социальных наук во главе с академиком Осиповым. Считаю, что идет трудный процесс консолидации ученых в этой на самом деле важной науке, какой является социология.

Действительно, интересный и сложный вопрос. И действительно западные университеты традиционно имеют в своем составе теологические факультеты или кафедры. Я даже знаю несколько ректоров в ведущих университетах Запада, которые по специальности теологи. Разговаривал с ними, они, безусловно, считают теологию научной дисциплиной. И в их обществе это не вызывает вопросов.

В России другие традиции, и даже при создании Московского университета 256 лет назад Михайло Васильевич Ломоносов не предполагал открытия факультета теологии. Эта традиция у нас соблюдается, и я не вижу необходимым открывать в МГУ факультет теологии. У нас есть кафедры по религиоведению, есть философская кафедра, изучающая различные течения в религии, историю религии. И это довольно глубокие изучения на самом деле элементов культуры. Это наши традиции, наше прошлое. Всерьез понимать живопись, архитектуру, историю, многие события и конфликты в прошлом трудно без понимания в т. ч. межрелигиозных отношений. Но в России, в МГУ, изучение этого направления идет через уже имеющиеся кафедры.

Сейчас обсуждается вопрос в двух направлениях: с одной стороны, как бы преподавание теологии. И здесь уже сделаны шаги, и вы приводили пример в вопросе, что уже несколько десятков университетов имеют факультеты или кафедры теологии. Эта дисциплина лицензируется, и по ней ведутся занятия. Таким образом, преподавание теологии во многих университетах уже идет. Даже есть учебно-методическое объединение факультетов, где преподается теология.

Но есть другой вопрос -- признание теологии как науки, по которой идут защиты кандидатских, докторских. Это идет через ВАК, это другой вопрос, и он находится не в ведении Минобразования. Я знаю, что по этому вопросу уже неоднократно собирались эксперты в академии наук, при ВАКе. И министерство собирало таких ученых. Вопрос обсуждается, по нему есть движение, но сейчас он находится в стадии проработки экспертами. Выдвигается идея, что для этого нужны специальные советы, группа экспертов, которые точно будут гарантировать научную составляющую этих работ.

Могу сказать, что это вопрос интересный, его нельзя отвергать сразу в ту или другую сторону, он требует серьезного обсуждения и продвижения шаг за шагом. Из своего опыта могу сказать, что я встречался с профессорами, преподавателями духовных академий, Свято-Тихоновского института, богословами, теологами. Среди них очень много выдающихся ученых. Примером такого выдающегося человека, конечно, знающего не только философию, теологию, но и естественные науки, способного рассуждать на вопросы, что такое теория поля, квантовая механика, безусловно является его святейшество. Очень образованный человек. Мне приходилось с ним обсуждать вопросы теоретической физики. Я был удивлен уровнем его компетентности.