«Гарантия того, что это будет вбито»

Эксперт считает, что по части образования Россию надо сравнивать не с США и Францией, а с Чили и Турцией

«Это абсолютно фантастическая вещь, почему государственный язык не оказался в перечне обязательных», – заявил в интервью газете ВЗГЛЯД редактор журнала «Директор школы», председатель жюри всероссийского конкурса «Директор школы – 2011» Константин Ушаков. Так он оценил скандальные планы по введению новых образовательных стандартов.

На этой неделе завершилось общественное обсуждение законопроекта «Об образовании». Документом предусматривается, в частности, введение Федеральных государственных образовательных стандартов (ФГОС). Предметы для изучения разделятся на обязательные, бесплатные предметы по выбору и платные предметы по выбору. Обязательными для изучения каждым учеником старшей школы останутся три курса: Россия в мире, ОБЖ и физкультура.

К 15 февраля авторы ФГОС представят доработанную версию стандартов старших классов в Минобрнауки РФ, после чего предстоит долгий этап обсуждения и согласования в различных инстанциях.

Законопроект вызвал серьезную дискуссию. Газета ВЗГЛЯД обратилась к редактору журнала «Директор школы», председателю жюри всероссийского конкурса «Директор школы – 2011» Константину Ушакову с просьбой прокомментировать разные положения законопроекта.

ВЗГЛЯД: Константин Михайлович, какие, на ваш взгляд, главные принципиальные изменения предполагают законопроект и нормы об образовательных стандартах, и как вы к ним относитесь?

Константин Ушаков: У меня ощущение такое: это декларативный документ, который будет, очевидно, выполняться точно так же, как и многие предыдущие. Дело в том, что он не операционален. Если мы говорим о стандартах или о том, что школы должны представлять программы, – это профессиональная деятельность, которая сегодня выходит за рамки компетенции педагога, во всяком случае, их к этому не готовили. Одна из особенностей нашего законотворчества заключается, на мой взгляд, в постановке нереалистических целей. Ничто так не демотивирует людей, как нереалистические цели. А поскольку совершенно понятно, что эти стандарты не могут быть реализованы, то дальше начнется привычная для всех имитация деятельности.

Когда последние три года, например, было принято говорить об инновациях, то практически все школы говорили об инновациях, часто ничего при этом радикально не меняя. Теперь слово «инновации» будет заменяться на слово «стандарт», и, в общем, меняться будет столь же мало. Никто не говорит, как это сделать. Указано, что, но не говорится, как.

Реализация того, что заложено в законе, очень маловероятна, потому что вопрос в том, кто это будет делать. Квалификация людей и их состояние сегодня не позволяют это реализовать.

ВЗГЛЯД: Вокруг законопроекта возникла серьезная полемика, высказывались многие опасения, критика.

К. У.: Опасность этих стандартов заключается в еще большем усилении дифференциации, чем раньше. Сегодня и так возник крайне трудно устранимый разрыв между школами, которые занимают достойное место, и школами, которые не могут до этого дотянуться, не будучи обеспеченными ни человеческими, ни материальными ресурсами.

На мой взгляд, одна из самых неприятных вещей, – поддержка процессов дифференциации населения. Хотя, возможно, это делалось вполне сознательно с той точки зрения, что этот стандарт допускает пополнение рядов неквалифицированной рабочей силы.

Вообще, возникло ощущение, что эти стандарты и вообще закон написаны для не очень развитого индустриального общества, хотя мы вроде бы говорим, что приступили к постиндустриальной фазе.

ВЗГЛЯД: То есть эти стандарты – не для будущих студентов?

К. У.: Абсолютно нет. Здесь удастся выцепить ограниченное количество способных людей, которые, честно говоря, и так получили бы это образование. Но это приведет, безусловно, к резкому снижению среднего уровня.

ВЗГЛЯД: Идеи о дифференциации озвучиваются уже не первый год и пользуются популярностью у чиновников. Каково ваше к ним отношение?

К. У.: Последнее время мне стало казаться, что финская система образования значительно более человечна. Она заключается в простой вещи: всяческая дифференциация до 15 лет законодательно запрещена. До 15 лет ребенку в школе не позволят взять ни одного факультатива.

Цель финской школы – не вытащить несколько гениев. Качество ее работы определяется минимальным разрывом между самыми сильными и самыми слабыми. Критерий – минимальный разрыв.

С этой точки зрения дифференциация представляется мне ненужной сейчас. Может быть, это кому-то покажется совсем крамолой, но если мы и должны на что-то работать сейчас, то это должно быть более однородное общество в целом. Система образования сегодня продуцирует расслоение. Это скверно по своим последствиям.

ВЗГЛЯД: И предметы «Россия в мире» и тому подобные не исправят этого?

К. У.: Я работал в школе еще в советские времена. Десятиклассник мог написать замечательное сочинение о Павле Корчагине, потом тут же выйти в школьный двор, взять первоклассника за ноги, вытряхнуть из него мелочь и пойти позавтракать. Одно другому не мешает. В этом смысле подобный предмет точно ничего не даст, кроме набора слов, которыми ребенок научится оперировать, чтобы имитировать нечто.

#{interviewsociety}ВЗГЛЯД: Как вы можете объяснить тот набор обязательных предметов, который предусмотрен этим законом: Россия в мире, ОБЖ и физкультура?

К. У.: Похоже, это именно те предметы, которые в качестве дополнительных мало бы кто выбрал. Это гарантия того, что это будет вбито. На самом деле, как соотносится курс «Россия в мире» с традиционным курсом истории, абсолютно непонятно.

ВЗГЛЯД: Не будут ли в связи с этим переписаны учебники истории?

К. У.: Во всяком случае, этот предмет может оказаться в весьма серьезном противоречии с традиционными существующими учебниками. Этого же учебника как такового сегодня нет. Это, по-моему, очень конъюнктурная идея, которая бросает тень на весь стандарт в целом. Традиционная вещь – если чего-то не хватает, с нашей точки зрения, в результатах обучения – введем новый предмет. Нам не хватает патриотизма – введем такой предмет. Боюсь, что проблема такого рода в рамках новых предметов вообще не решается.

ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете то, что часть предметов переводится в категорию платных?

К.У.: Есть обязательные предметы, есть предметы по выбору, которые все равно оплачивает государство на базовом или профильном уровне. Возникают новые образовательные потребности, которые не удовлетворяются тем, что покрывает государство. Если говорить честно, то у меня есть ощущение, что приходит эра дополнительного образования.

Это совершенно понятно, что государство хочет сэкономить – и сэкономит, ограничив объем средств, поступающих в образование. Платные предметы будут. Система дополнительного образования сегодня очень сильно развивается и дает очень интересные результаты.

ВЗГЛЯД: Почему в перечень обязательных предметов не вошел русский язык?

К. У.: Это абсолютно фантастическая вещь, почему государственный язык не оказался в перечне обязательных. Я многократно принимал участие в обсуждении этих стандартов, но я не услышал ни одного экспертного мнения в поддержку этого.

Понимаете, это декларация, которая, я думаю, точно так же не будет реализована.

Им показалось, что сейчас модно говорить о патриотизме, – возьмем предмет. У нас есть проблема терроризма – введем ОБЖ. 

По мнению Константина Ушакова, законопроект носит декларативный характер (фото: konkurs.direktor.ru)

 

ВЗГЛЯД: Вообще, проблемы имитации деятельности в школе – как учениками, так и учителями, которым приходится писать множество планов и отчетов, – стоит довольно остро.

К. У.: Здесь есть несколько проблем. Во-первых, директора и учителя пишут огромное количество дублирующих документов. Это говорит об очень низком уровне квалификации муниципального звена. Им просто лень заглянуть в те данные, которые они собрали, они не умеют работать с базами данных, им проще попросить еще раз.

Во-вторых, все современные успешные модели говорят о том, что планировать и отчитываться приходится. Вопрос объемов. Сегодня они абсолютно неразумны. Кстати, если посмотреть новый стандарт, то при этом порядке многократно, я не преувеличиваю,  возрастает количество планов и отчетов.

ВЗГЛЯД: Несмотря на критику законопроекта, мало кто находит удовлетворительным и нынешнее состояние школы. Что следовало бы, на ваш взгляд, поменять в первую очередь?

К. У.: Есть ключевое звено, которое позволяет решить проблему. Это профессионализм педагогов. Все системы образования, которые сегодня реально успешны, возьмем ли азиатские, или европейские, – достигли своих высоких результатов не такими уж большими вложениями. Они правильно определили точку вложения – они вкладывали в профессионализм педагогов.

У нас сегодня когорта педагогов пополняется, по очень меткому выражению, с помощью двойного отрицательного отбора. В педагогические вузы идет около 30% самых слабых выпускников. Мы можем сколько угодно говорить о низком престиже учительской профессии. Это, конечно, частично связано с зарплатой. Но не может быть уважаемой профессия с таким массовым дипломом. Это самый легкодоступный диплом. Каждый третий продавец в московском супермаркете имеет педагогическое образование.

Теперь смотрите – 30% самых слабых выпускников поступили. Из вуза в школу снова пойдет не больше 30% и снова не самых сильных. Поэтому первые меры – это, конечно, педагогическое образование. Но поскольку этот процесс не быстрый, то необходима прямая помощь педагогам на местах. Их нужно обучать. Самое успешное обучение – на рабочем месте. В школу должны прийти специалисты. Если сейчас вложить деньги в поддержку профессиональной деятельности, у нас есть шансы. Если этого не сделать, то все документы – абсолютная декларация. Некому реализовывать.

ВЗГЛЯД: Лучший директор школы 2010 года Ахтам Чугалаев рассказывал, что самостоятельно создал такую систему в своей школе...

К. У.: Ахтам – просто гениальный руководитель, который увидел возможность и не выпустил ее. Такую модель могут использовать не все. Во-первых, у Ахтама очень большая школа. Во-вторых, он был первым на этом пути. Всем так не удастся, только первым. Нам нужна служба. То, что раньше функционировало как служба поддержки, их называли методическими службами – сегодня это просто придаток районных управлений. Это чиновники, они не идут в школу помогать.

ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете опыт советской школы сравнительно с нынешней ситуацией?

К. У.: Советская школа отлично справлялась с задачей подготовки специалистов для индустриального общества – заводские трубы и колонны на марше. Школа абсолютно точно знала, кого оно должна выпустить, с какими характеристиками и т. д. Нужны были «технари». «Технари» делались в огромном количестве. Если посмотреть на список московских вузов доперестроечного периода – на 30 только один гуманитарный. Но гуманитарии и сегодня некоторым людям кажутся роскошью. «Технарем» руководить намного проще – не очень образованный человек, но хорошо знающий математику, легко управляем, он вписывался в эту систему военизированной экономики.

Сегодня ситуация другая. Другие требования к успешно социализировавшемуся человеку. Система образования разваливается не только потому, что на нее давят.

Она просто неадекватна нынешнему представлению о том, в какой ситуации мы живем и кто нам нужен. Вы не можете в такой системе воспитать человека социально подвижного, она заточена на совершенно другое. Поэтому то, что она разрушается, – это не только ее чиновники разрушают (хотя руку, конечно, прикладывают), но она сама по себе неадекватна. Мы вспоминаем о своем детстве с ностальгией, но то были сильно другие времена. С тем набором сегодня жить было бы нельзя.

ВЗГЛЯД: И сейчас основная задача – найти, сформулировать новый «набор»?

К. У.: Весь мир кричит «караул» по этому поводу. Очень многие страны, в том числе и весьма успешные, говорят о том, что есть тяжелейшие проблемы с образованием. Мы не забежали здесь вперед, это точно. Что в советской школе было сильно – ориентация на так называемую знаниевую компоненту. Это мы тогда делать умели. Но мы не умели делать другого. У нас не получалось, да и сегодня не получается то, что сегодня назвали модными словами «компетентностные подходы», то есть надпредметные знания и умения. Говорят, что в этом отношении очень успешны сегодня азиатские страны, но, в общем, проблема образования для постиндустриальной эпохи есть абсолютно у всех. Мы не единичны в своих затруднениях. Многие ушли намного дальше.

Вообще, здесь важно соизмерять возможность. У социологов есть такая оценка: мы относимся к категории стран так называемой второй группы по уровню ВВП на душу населения. Это средняя группа, примерно от 11 до 22 тыс. долларов на человека в год. Мы не относимся к первой группе (США, Франция, Германия, Англия), с которой так любим сравниваться. Их образовательные системы располагают значительно большими ресурсами. Вторая группа – это Чили, Турция, Мексика. И хотя для нас унизительно сравниваться с такими государствами, тем не менее наши экономические возможности в области образования адекватны как раз этой группе. Нас сейчас не надо сравнивать себя с передовыми странами, это нам не по карману.

 

Взгляд.ру

http://www.vz.ru/society/2011/2/2/465777.print.html


Добавить комментарий


Войти на сайт

Новые комментарии

  • Владимир 1 месяц назад
    Согласен с Вами и спасибо за шикарную статью!

    Подробнее...

Кто на сайте

Сейчас 108 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте